И получилось так, что в год кончины батюшки все наши яблоньки оказались осыпаны яблочками. Невольно чувствовалось, что батюшка за нас молится, что это тоже плоды его рук. Удивительно, но вот с 2000 года у нас каждый го
А на следующий год, когда батюшка уже скончался, все яблони у нас были обсыпаны яблоками. И как раз мы в тот год готовили документы к канонизации наших матушек. Когда мы их готовили, составляли житие, то я как образец читала житие прп. Феодосия Киево-Печерского. Там в конце есть удивительное место. Когда он был уже тяжело болен, то собрал братию, чтобы проститься с ними и сказал: «Братья, если я обрету благодать у Бога, то вы узнаете об этом - будет очень богатый урожай, вы ни в чем не будете знать нужды. А если я не обрету благодати у Бога, тогда этого не будет». И действительно, в год смерти Феодосия обильным урожаем были наполнены все закрома. Мне это запомнилось.
Батюшка велел записать это число и потом вести дневничок, записывать, когда какая яблонька сколько яблочек дает. И вот удивительно, что, когда отец Александр уже тяжело болел, в 1999 году, яблонькам было где-то два года, первая яблонька принесла у нас два яблочка. Я ездила к батюшке в больницу и отвезла ему одно яблочко. Он был так рад этому яблочку!
Батюшка всегда очень близко к сердцу все принимал, переживал, советовал, помогал. Я помню, однажды он мне говорит: «Надо сад вам посадить здесь». Я ему: «Батюшка, где ж нам сад сажать, когда тут сплошная помойка?» Он отвечает: «Ну подожди, в монастыре обязательно должен быть фруктовый сад. Давай я приду, посмотрим, где выбрать место». - «Приходите, батюшка». Он пришел, осмотрел всю территорию, выбрал место между северным и северо-восточным корпусами келий и говорит: «Давай вот здесь». А там помойка жуткая была! «Вы убирайте все, как уберете, звони мне, будем сажать сад». Ну, убрали, слава Богу, вывезли оттуда энное количество грузовиков мусора, батюшка снова пришел, отметил места, где ямы копать для яблонь. Привезли саженцы, он сам стал сажать эти яблоньки. Все нам рассказывал, показывал, как надо сажать, как надо корешочки расправлять. Как сейчас помню, это было 15 октября.
В то время, в 1984 году, конечно, ни мне, ни батюшке не могло прийти в голову, что монастырь будет возрождаться, а тем более, что я буду поставлена его настоятельницей. Но как-то батюшка это предвидел. Когда возник вопрос о восстановлении монастыря, то батюшка принял в этом очень активное участие. Батюшкины молитвы, благословение, конечно, очень нам помогали. Постепенно началось возрождение монастыря.
Промыслительно, что она умерла 23 ноября, и ее отпевали в день Милостивой иконы Божией Матери. А когда она скончалась, батюшка сначала благословил меня поминки готовить, а потом, когда я стала разбирать ее келью, передал мне монастырские фотографии, документы и благословил монастырской иконой Иоанна Богослова «на всю оставшуюся жизнь».
Как-то, вспоминая те годы, батюшка показывал, кто где жил. Он тогда часто ходил по переулочкам, посещая наших монахинь. Тем более что у храма тогда не было никакой комнатки, где можно было бы отдохнуть между службами. После утренней службы батюшка шел по требам, заходил к кому-нибудь из монахинь и отдыхал до вечерней службы. Он рассказывал, что на праздник Милостивой все монахини собирались у кого-нибудь дома, накрывали стол, приглашали всех обыденских батюшек и очень щедро угощали. Монахини были гостеприимны, хлебосольны и всегда пришедших к ним на праздник чем-нибудь одаривали. Одну за одной батюшка провожал их в путь всея земли, пока в 1984 году не скончалась наша последняя насельница схимонахиня Нина.
Батюшка очень заботился о сестрах нашего монастыря. Когда он начал служить в 1951 году и его назначили в Обыденский храм, то там еще было много наших монахинь. Как батюшка говорил, в 50-е годы весь правый придел, где стояла Милостивая икона Божией Матери, на праздник Милостивой заполняли наши монахини. И как-то удивительно, что наши старицы сразу стали к батюшке ходить на исповедь, хотя он был совсем молоденький, 24 года. Батюшку звали тогда отец Александр-молоденький (в отличие от настоятеля отца Александра Толгского). Кто-то даже прозвал его «Красная девица» - он поначалу стеснялся давать благословение, заливался краской, тем более что в Обыденском храме собирались уважаемые люди, интеллигенция, духовные чада отца Алексия Мечева... Но монахини все же сразу выбрали его.
Достаточно часто бывало, что батюшка предчувствовал что-то и начинал беспокоиться. Помню, я тогда работала в детской реанимации, и иногда выпадали очень тяжелые дежурства. Сестер не хватало, приходилось работать почти за четверых. И вот, помню одно такое дежурство, у меня было четыре аппаратных больных, я крутилась-вертелась, как белка в колесе, боялась кого-нибудь не упустить. И вдруг меня зовут к телефону, звонит батюшка: «Ты как там?» Я говорю: «Батюшка, помолитесь, такое дежурство тяжелое, детки такие тяжелые, я еле успеваю». Он в ответ: «Ну хорошо, я помолюсь, ты иди-иди к ним, не волнуйся. А то мне что-то так неспокойно за тебя стало, дай, думаю, позвоню». Он как-то очень чувствовал, предугадывал, помогал своей заботой.
Еще батюшка очень любил петь. Сохранились записи, к сожалению немногие, когда батюшка поет на литургии Преждеосвященных Даров «Да исправится молитва моя...». На Благовещение батюшка обычно пел «Архангельский глас». Всегда трогательно и проникновенно, чувствовалось, что батюшка предстоит Богу и перед Богом поет, от лица всех стоящих в храме вознося свою молитву.
Рассказывает игумения Иулиания (Каледа), настоятельница Зачатьевского монастыря:Батюшка был очень добрый. Не помню, чтобы он когда-либо меня вообще ругал. Один раз в жизни всего наложил на меня маленькую епитимью, да и то я даже сама просила его об этом. А так батюшка не любил накладывать епитимьи, он все покрывал своей любовью. И именно вот эта любовь творила чудеса. Сколько раз шла на исповедь, боялась что-то сказать, думала - вот сейчас батюшка будет меня ругать, мне достанется от батюшки, а встречала такую любовь, которая покрывала и растворяла все. Правда, бывало так, что, когда я думала, что ничего особенного не натворила, батюшка становился строгим, и сразу понимала, что что-то не так, что чересчур я расслабилась.
«Самое главное относится к той тайне, которая есть в отношениях между подлинным духовником и его даже самыми недостойными, но духовными чадами. Это тайна любви Христовой. Это то настоящее, чего мы так ищем в Церкви». О прот. Александре Егорове (†5.03.2000), прослужившем 48 лет в храме Илии Обыденного, вспоминают игумения Иулиания (Каледа), настоятельница Зачатьевского монастыря, и протоиерей Максим Козлов, настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ.
Тайна любви Христовой. Воспоминания о духовном отце — Интервью — Татьянин День
Комментариев нет:
Отправить комментарий